Как только ветка согнулась и коснулась верхнего края стены, факир медленно заскользил по ней, как по веревке с узлами. Он сумел преодолеть половину пути, но тридцать футов еще отделяли его от спасительной земли.

Он повис на вытянутых руках, пытаясь ногой нащупать какую-нибудь выбоину в стене, которая могла бы стать для него опорой…

Вдруг несколько молний прорезали темноту. Дозорные заметили беглеца и открыли огонь, к счастью для него, не очень точный. И все же одна пуля прошла на два пальца выше его головы и, угодив в ветку, на которой он висел, почти перебила ее.

Через двадцать секунд ветка обломилась и факир упал в ров. Другой на его месте сломал бы себе шею, он же остался цел и невредим.

Подняться, взобраться на противоположный склон среди града пуль второго залпа, ни одна из которых его не задела, исчезнуть в ночи было для беглеца не более чем забавой.

В двух милях от этого места, вне стен Аурангабада, располагались невидимые для глаза казармы английских войск.

В двухстах шагах от них факир остановился, обернулся, простер к городу свою искалеченную руку, и с губ его сорвалось:

— Горе тому, кто вновь попадет во власть Данду Панта! Англичане, вы еще не покончили с Наной Сахибом!

Нана Сахиб! Это боевое имя, самое грозное из всех, кому восстание 1857 года принесло кровавую славу, набоб вновь бросил поработителям Индии как последний вызов.

Глава II

ПОЛКОВНИК МОНРО

— Что же вы, дорогой Моклер, ничего не говорите о своем путешествии? — спросил меня инженер Банкс. — Можно подумать, вы до сих пор не покидали Парижа! Как вам понравилась Индия?

— Индия! — ответил я. — Чтобы более или менее верно судить о ней, надо, по крайней мере, ее увидеть.