В монастыре парней встретили хорошо. Монахи были добры и приветливы. Владыка благословил на послушание трудником Федора, опять же в механическую мастерскую, где автомобилей и прочей сельскохозяйственной техники было предостаточно. Алексей выбрал себе место повара, дело было знакомое: до армии он работал вместе с мамой в московском ресторане «Арагви», хотя и недолго. Но меню монахов не нуждалось в большом разнообразии. Частые и продолжительные посты были аскетически строгими и, конечно, необильными. Мясные блюда в любом виде исключались. А вот Пасха и Рождество, как и другие престольные праздники, были великолепны в своей хлебосольной многочисленной смене явств. Грибы, запеканки, всевозможная рыба, овощные и фруктовые салаты, икра и вино, а также мороженое – всем этим потчевались паломники и прихожане в избытке. И было где развернуться фантазии молодого и, как выяснилось, талантливого кулинара.

Помимо послушания, молитв и бдений были они благословлены владыкой и на обучение в монастырской семинарии, сразу на второй курс. Учеба была легкой и интересной, занятия шли на русском языке. Все студенты говорили по-русски, хотя многие с акцентом. Были они, как правило, дети и внуки эмигрантов первой и второй волны, бежавших из Восточной Европы и Северного Китая. Из иностранных языков изучали только английский и греческий (хотя какой же английский для США иностранный!). Исключение для всех составлял старославянский. Многие семинаристы приехали из англоязычной Канады и Австралии. Были здесь и «братья славяне» из Болгарии, Югославии, Чехии и Польши.

Жили все дружно, вино и пиво не возбранялось, но курение было запрещено. И порой, как в армии, друзья собирались келейно после отбоя поговорить, покурить в форточку и выпить «крепкаго».