Его сердце забилось быстрее. Этот звук? Шлепающий, скрипучий, ритмичный…

Господи, да это же лодка! Разве не стоит человек на корме? Кажется, он медленно шевелит веслом. Это… паромщик?

Он не мог как следует разглядеть. Лодка и фигура в ней казались только лишь серыми тенями. Деревня теперь целиком скрылась в дымке, даже церковную башенку не видно.

Но поскрипывание и плеск весла на корме слышались отчетливо.

Что ж, теперь он сможет переправиться.

Юноша поспешил вперед, крикнул «Эгей!» и позабыл все те кошмарные истории, которые слышал о Ферьеусете. Было бы чудесно попасть на другой берег сухим, как для него самого, так и для его рюкзака.

Он почти было оказался у кромки воды, когда мысль пронзила его: «Они же все уехали… Паромщик? Но не об этом ли как раз все легенды…»

Он не двинулся с места. Глядя прямо перед собой, не веря собственным глазам, закричал «Нет!» — и… затих.

Далеко отсюда, в южной Норвегии, рыбак выехал поутру на лодке, чтобы вытащить сети. Он умиротворенно прислушивался к крику озерных птиц, раздававшемуся в рассветной тишине, к плеску весел, мягко опускаемых в воду, к каплям, сбегавшим вниз при каждом новом погружении.

Этот утренний час казался ему лучшим временем дня. Сейчас ему не надо было думать о скотине в хлеву, о деньгах, которых вечно не хватало для большой семьи. Здесь он был свободен. Поэтому он никогда не брал с собой в лодку помощников, хотя дело пошло бы тогда быстрее.

Он и сам вытащит свои сети!

Взгляд рыбака скользил вдоль камышовых зарослей. Как раз в это время года лебеди выводят птенцов, поэтому он перестал грести, проплывая мимо гнезд. Невольно зауважаешь лебяжьи парочки, когда они шипят, вытянув шеи и хлопая крыльями.

Он поднял весла на корму. Что это там лежит в камышах? Это ведь не камень! Нет, что-то слабо колыхалось в воде на волнах, расходящихся от лодки.