«Ты думал! Мякинная голова! Если ты более образован, чем я, это вовсе не значит, что ты всеведущий! Господи, что мне сделать, чтобы с меня свалился этот мельничный жернов?»

Но пристав не высказал свои мысли вслух. Родители Ульсена принадлежали к влиятельнейшим кругам волости, они были порядочными людьми. Жаль, что у них такой сын, надутый как пузырь.

Он перевернул мертвеца. Большинство деталей одежды расползлось, но сохранился пояс, на котором болтались темные гнилые лохмотья.

На спине одежды не было. И там Свег обнаружил то, что заставило его обратиться за помощью к экспертам.

Перед ним стоял еще один молодой человек с высшим образованием. Но на этот раз более симпатичный.

Сандер Бринк учился в университете, но, обладая талантом, добился таких успехов, что его профессор, к которому, собственно, и обратился Свег, рекомендовал своего юного ученика. Сам научный руководитель собирался в Италию на раскопки и заодно в отпуск. Он, казалось, не мог обмануть ожиданий своей семьи. Поэтому и пришлось привлечь Сандера Бринка.

Свег осмотрел студента скептически. «Слишком молод и слишком хорош собой», — подумалось приставу. Но у Сандера оказалась мягкая, дружелюбная улыбка и приятный голос. «Женщины, должно быть, так и вешаются на него, — ухмыльнулся Свег. Карие глаза, необычно светлые волосы. Девушки, наверняка, не могут устоять перед его обаянием и предаются любовным грезам».

Но даже Свег должен был признать, что парень знает, о чем говорит. Сандер изучал историю культуры и религии, именно поэтому его и пригласили.

Этот молодой человек — наверняка ему нет еще двадцати трех — легко касался обнаженной спины, стоя у стола. Тело несчастного было прикрыто простыней, виднелась лишь бледно-синяя, сморщенная от воды кожа.

— Верно, это языческий символ, — произнес Сандер Бринк. — Разумеется, весьма примитивно и неуклюже вырезанный на коже, но эти птичьи головы…