Потерявший управление «Томкэт» на сверхзвуковой скорость ударился о воду в пятидесяти километрах от берега, отскочил от нее, как плоский камешек, ударился еще раз – и превратился в огромное огненное полушарие.

F-14 Джона Райдера взорвался еще в воздухе.

– Мистер Мак-Кинли, вы единственный человек, который видел всю картину этой трагедии, так сказать, со стороны, – но рядом. Что вам запомнилось больше всего ?

– Отметки... Отметки от ракет Келли и Райдера на броне этих монстров. Вы знаете, это, разумеется, звучит дико, но летчики меня поймут... самолет всегда ассоциируется у нас с легкостью, с хрупкой, тонкой обшивкой, которой достаточно иногда одного-двух осколков. Здесь же... Понимаете, эти твари выдержали прямые попадания двух или даже четырех «АМРААМов»... это около сотни килограммов взрывчатки – и получили царапины на броне, ну, знаете, как у танка после автоматной очереди. Это меня просто потрясло.

– Когда вы появились на своем вертолете, они уже применили вакуумные бомбы ?

– Да. Иначе мы бы сейчас с вами не разговаривали. Взрыв их бомб... Только не называйте их вакуумными, это неправильно! Все нормальные люди называют их боеприпасами объемного взрыва! Так вот, взрыв застал меня еще на земле, перед воротами ангара. Многие не удержались на ногах, многие – особенно те, кто постарше упали ногами в сторону вспышки и прикрылись руками... они думали, что взрыв атомный ! Черт побери, если бы вспышка была чуть поярче, я бы тоже так решил !

– А вспышка была неяркой ?

– Да, вспышка была относительно слабой. Кроме того, она была какой-то растянутой... ну, понимаете, она как бы медленно загорелась. От ядерного взрыва вспышка не такая...

– А что вы сделали сразу же после вспышки ?

– Что-что... Прыгнул в вертолет, завелся и полетел. В конце концов, хоть я уже и не военный летчик, а всего лишь полицейский... но реагировать приходится почти одинаково.

– И что вы увидели, подлетев к городу ?