Здесь дома встречались реже, и окружали их в Основном пустыри, заросшие сорняками и дикимкустарником. Дневной свет проникал сквозь про гнившие стены и освещал заброшенные комнаты, где когда-то собирались за ужином семьи. С перилсвисало какое-то забытое тряпье, трехногая табу ретка застряла в оконной раме, давно потерявшей стекла. Глинобитные стены были выщерблены, ихкраски полиняли, лишь вьюнок оживлял их темно красными колокольчиками своих соцветий.

Когда дома закончились, потянулся высокий железный забор, утыканный острыми пиками. Он казался бесконечным, сплошным, черным, за исключением высоких медных ворот, через которые мож но было въехать в огромную усадьбу.

Дом Генерала.

Мария видела его только раз, еще ребенком. По спорив с двоюродными сестрами, она чуть не весь день шла сюда из городка, добралась до темнеющих ворот и долго, с дрожью и странной смесью ужаса и удовольствия, смотрела через решетку. Домой она пришла затемно, и разъяренная мать отправила ее

спать без ужина.

Редкий ребенок в Вилларике мог отказать себе в запретном удовольствии понаблюдать за большимдомом, где -- как шептались взрослые -- происходили такие ужасные вещи. Но, удовлетворив любо пытство, они редко туда возвращались. А вырастая, старались держаться как можно дальше от высоких

медных ворот.

-- Ну вот, -- сказала Мария. -- Выпусти меня;

Педро затормозил, нахмурился и предостерегаю ще положил руку на ее запястье.

-- Ты уверена, что хочешь туда войти?

-- Да. -- Ее голос был так тонок, что она заста вила себя повторить потверже: -- Да. Пожалуйста. Он отпустил ее.

-- Тогда я подожду тебя здесь.

-- Но...

-- Даже не пытайся спорить.