Его доклад был куда обстоятельнее и подробнее, но суть сводилась к тому же — в Валузии все спокойно. Брул взглянул на советника и увидел, что лицо Ту оставалось по-прежнему бесстрастным, словно его совсем и не радовали хорошие новости. Сам Брул все же находил для себя некоторое утешение в том, что в стране пока не зреет смута и заговорщики не точат кинжалы, воспользовавшись отсутствием короля. Еще несколько шпионов Ка-Ну, явившиеся велел за Сурном, каждый по-своему подтвердили его слова. Оставалось еще выслушать пикта Тору, и можно было пойти отдохнуть — Брул почти не спал этой ночью, мысленно разговаривая с Куллом, — как известно, самые убедительные слова приходят в голову после спора, а не во время.

Но Тору почему-то не являлся, и, прождав его еще какое-то время, Ту и Брул решили, что самый неутомимый и пронырливый шпион, должно быть, слишком увлекся выслеживанием какого-нибудь показавшегося ему подозрительным типа, и теперь не явится, пока не добьется результата — того или иного. Советники кивнули друг другу и разошлись.

Отправившись бродить по саду, Брул вернулся в свою комнату, когда уже совсем стемнело. Он поставил светильник на стол и, не раздеваясь, прилег на кровать. Спать ему почему-то уже расхотелось, и пикт, глядя на едва видимый изза туч тонкий серп луны, пытался представить себе одинокий корабль, плывущий посреди черного бескрайнего моря, держа курс на Атлантиду. Брул закрыл глаза, чтобы ничто не мешало ему любоваться на эту картину, как вдруг тихий, едва слышный стук в потайную, спрятанную за плотной занавесью дверь заставил его резко вскочить на ноги.

— Кто там? — негромко спросил он, в два прыжка оказавшись у двери и положив руку на засов.

— Это я, Тору, — прошелестел за дверью знакомый голос. Иного ответа ожидать и не приходилось: о потайном ходе, ведущем из города прямо в покои советника, знали лишь самые доверенные лица.

Брул немедленно открыл засов и впустил в комнату ночного гостя.