— А ты скромно умолчал о шлюхах, которыми насквозь пропах весь этот салон!

Она точно знает или блефует? Сообразила под шумок выяснить для себя еще кое-что, пользуясь подходящим моментом? Он решил не сдаваться.

— Уверяю, кроме тебя, никто здесь не сидел!

В ответ на эту реплику Клава налилась синей краской. Уже и не понятно, нарочно или по-настоящему. А из ее драгоценных уст продолжали сыпаться различные подробности их семейной жизни.

— Граждане! — попытался образумить их гаишник, но тщетно.

Клава высунулась в форточку и закричала на всю улицу:

— Я хочу, чтобы все слышали! Этот человек — подонок!

На автобусной остановке, находившейся неподалеку от поста ГАИ, люди с любопытством повернули головы в их сторону.

— И убийца! — прибавила она, чтобы уж ни у кого более не возникало сомнений.

На этом месте гаишник откозырял:

— Счастливого пути!

И вернул документы Семёну.

Мичуринский переулок находился неподалеку. Они домчали до него за каких-нибудь десять минут, предвкушая скорое освобождение из плена. Семён заехал прямо во двор, справедливо полагая, что его авто является в некотором роде служебным транспортом. Припарковавшись, как попало, он устремился в приемный покой, поручив Клаве охранять имущество. Естественно, она ни в какую не согласилась оставаться в машине, а уселась на парапете.

— Эй! Кто здесь главный? — войдя в полутемное помещение, крикнул Семён, отбрасывая этикет.

Неопрятный, неопределенного возраста и рода занятий человек оторвался от писанины.

— А вы по какому вопросу? — спросил он.

— Покойника сдать.

— Что значит «сдать»? — удивился человек. — Здесь не пункт приема стеклотары.