Этот корабль плавает всюду от северных до южных льдов. Возможно, он обладает сверхъестественным свойством появляться одновременно в разных местах, отделенных друг от друга тысячами миль и плитами континентов, – но я вижу только, как «реальности» наслаиваются на фантазии, теряют свои надменные претензии на единственность и превращаются в иллюзии и сны.

Одного только не дано этому кораблю – пристать или хотя бы приблизиться к берегу, чтобы освободить от чар единственного живого пассажира.

Я не уверен, что это ЗЛЫЕ чары. Может, мой слабый дух просто не выдерживает бремени вечности и одиночества. Иные мистики позавидовали бы мне. Я проношусь сквозь эпохи, с одинаковой легкостью ускользая от тьмы и от света. Я гость в чужих фантазиях, я принадлежу кораблю, который есть незаконнорожденное дитя смехотворных легенд, изгнанник всех измерений, кладезь плохих предзнаменований.

Но хуже всего маяки. Их свет означает немыслимую пытку. Вот когда проклятие начинает работать по-настоящему. Я приколот к черной пульсирующей стене ночи иглой света. Нечто бледно-розовое, корчащееся на бархате… Я – нечестивая пародия на распятие, и безумие ревет в моей костяной башне почище любого урагана. Я рвусь прочь из опутавших меня сетей, я бьюсь в них, как рыба, но ничто не может избавить от рабства – ни холодная кровь, ни скользкая чешуя, покрывшая тело отверженного, ни сила слепого страха, который охватывает на краю изменчивой жидкой пустыни. Демоны кривляются и пляшут вокруг меня. Команда теней поднимает бунт, и серая пена тоскливых образов смерти покрывает палубу множеством своих узоров, а сквозь нее проступает что-то еще более ужасное – вода, тяжелая, будто свинец, застывший в лунных изложницах…

Я вернулся к истокам жизни, избавившись от ловушек цивилизации. Вероятно, я угодил вместе с кораблем в некую каверну в толще времени, и для меня длится, длится и длится одна и та же предсмертная минута.