В кабинете Георгий обругал некстати подвернувшегося секретаря, велев ему катиться ко всем чертям, а когда тот попросил уточнить команду, пнул безответную железяку ногой. Оставшись один, выключил верхнее освещение, собственноручно сварил себе кофе, налил рюмку коньяку и поставил «Полет валькирий». Экспрессивность и хроматические ходы бесконечных мелодий Вагнера всегда оказывали на него тонизирующее воздействие. Потом Георгий разулся и с наслаждением погрузил ноги в прохладный, слегка влажный дерн. Закурил сигару, стал думать.

По всему выходило, что случившееся с Инвойсом Омаровым — обычный несчастный случай, роковое стечение обстоятельств.

Но что-то все-таки в этой истории настораживало; была, была в сем деле какая-то нестыковочка, некий криминальный душок. А вот в чем именно нестыковка и что источало душок, Георгий уловить пока не мог.

Самая очевидная, на первый взгляд, версия: кто-то из числа новых претендентов на роль «сына Муна» (а число потенциальных «сыновей» на момент гибели Инвойса составляло тридцать человек, поскольку избранные компьютером триста кандидатов прошли к тому времени уже три этапа отбора), твердо рассчитывая на победу и желая приблизить этот момент, подстроил несчастный случай.

Определенный резон в этом имелся, ведь выборы «золотой десятки» могли быть объявлены советом директоров лишь после кончины предыдущего «сына».