Макковей взял зажигалку и медленно двинулся к груде тлеющих документов…

На пороге темный искусник остановился.

Оглядев лабораторию, Мурамаса усмехнулся. Эйго Макковей ушел пару минут назад. Он отправился на верную гибель и пусть его смерть окажется полезной ему, темному искуснику!

Мурамаса щелкнул выключателем, и оба рабочих зала погрузились во мрак, освещаемые лишь пламенем костра. По странной случайности старая картина оказалась хорошо видна Мурамасе. Багровые тени метались по бумаге, оживляя предка Син-ханза и сражаемого им дракона.

Темный искусник повернулся к древнему рисунку и прошипел:

- Моя рука будет над Кинто! Ваш правнук недос-с-стоин править Шилс-су. А я, - я с-с-стану нас-стоящим владыкой жизни и смерти!

Мурамаса глубоко поклонился воину на картине и канул во мраке коридора. Стальная дверь медленно и тяжело закрылась за ним.

Воин устало смотрел ему вслед.

Смерть или жизнь давно уже были не в его руках. О, когда-то он знал это блаженство - погрузить клинок в сердце врага! Некогда его душу часто опаляло пламя божественного горна яростной битвы, когда меч кажется продолжением руки и танец стальных змей слепит яркими бликами глаза. Но позже жадность возлюбленной к дорогим подаркам заставила его заняться черными делами. Он помнил, как в первый раз вышел на темные улицы спящего Кинто в поисках жертвы - человека, у которой был бы достаточно тугой пояс с золотом.

Золото! Пригоршня желтого металла - неделя любви изменчивой красавицы. Новая смерть, - и еще несколько ночей сладкого огня!

Он вновь и вновь выходил на ночные улицы. Он превратился в призрак паука высасывающего из жертв деньги вместе с кровью… Он менял чужие жизни на краткие мгновения любовного жара.