Все это было. Было - когда-то…

А ныне - лишь языки пламени разгорающегося пожара.

- -

Каждый день Икизоку думала, что вот он, - предел!

И жизнь ее бессмысленна и пуста без отца и мамы. Даже последняя надежда - обряд вызова Господина Лянми - оказался на деле насмешкой над ней. Она потеряла все деньги, которые у нее были, но самое плохое - она потеряла надежду.

Девочка вспомнила больницу, молодую женщину по имени Митику и едва не заплакала. Тогда она еще надеялась. Тогда она вновь почувствовала, что жива и кто-то о ней хоть немного заботится.

Но это прошло… А теперь?

Теперь она никому не нужна, заперта в этих больших пустых комнатах, рядом с покоями Хёгу-шангера. Забыта, словно сломанная игрушка. Видно, ее жизнь так и исчезнет, подобно росе, что скоро будет высушена солнцем.

Она подняла глаза на человека, перед которым стояла на коленях. Тот сидел в кресле и глядел на нее. Глазами старик, а телом и лицом - молод, не старше тридцати.

Господин Лянми.

- Я пришел принести тебе Слово, - тихо сказал Господин Лянми, - и слово это - Выбор.

Как неожиданно.

- Меня призвали ради одного чуда, - медленно, отделяя каждое слово маленькой паузой, произнес Господин Лянми, - именно его я и могу совершить.

Он всмотрелся в замершую перед ним на коленях девочку.

- Но я могу совершить и другое, маленькое чудо - я могу заставить тебя забыть родителей. Твои воспоминания исчезнут, словно лед на весеннем солнце, медленно растают и высохнут, растворясь без следа в теплом воздухе. Душа твоя обновится, в ней не будет места для слез, сожаления о прошлом и горчащих, словно старое масло, воспоминаний.

Девочка замотала головой, глядя на Господина глазами, в которых свернулась тьма ужаса.

- Нет, нет, нет!

- Я так и думал, прости меня, дитя, я не смог предложить тебе большего, - Господин Лянми протянул руку и нежно погладил воздух над головой Икизоку. - Я прошу прощения от своего имени и от имени того, чье тело ношу. Он тоже сожалеет. Он чувствует себя жестоко виновным перед тобой.