Со стороны одного из стражников раздалось нечто вроде короткого хихиканья:

– А то как же! – прогрохотал он. – Давай его сюда, поглядим.

Мара покинула транспортное средство и вытащила запакованный цилиндр из заднего багажного отделения. Он был большим: около метра в высоту и почти полметра в диаметре – но довольно легкий, большей частью состоящий из позаимствованного у Бардрина воздушного материала, используемого для изготовления летающих моделей планет.

– Думаю, это какая-то художественная ценность, – доверительным тоном сообщила она, осторожно поставив его прямо перед одним из охранников.

– О, неплохо! – согласились оба, оглядывая Мару с головы до ног. – Подожди минуту.

Охранник вернулся к двери и занялся встроенной около нее коммуникационной панелью. Мара почувствовала легкое дуновение воздуха неподалеку…

– Оставь это и уходи… – ровно прошелестел совсем рядом голос какого-то существа.

Мара обернулась. Женщина-тогорианка стояла, спрятавшись за лэндспидер; мех, свалявшийся и пыльный, лучше, чем что-либо другое, указывал на ее бездомный и беспризорный образ жизни. Но желтые глаза горели огнем жизни, а полуобнаженные клыки сверкнули в сторону охранников.

– Прошу прощения? – уточнила она.

– Я сказала: оставь и уходи, – ответила тогорианка на торговом языке Ги, выговаривая слова с небольшим трудом. – Ты здесь в большой опасности.

– Не стоит беспокоиться, – Мара покачала головой с нарочитой беззаботностью, одновременно задавая себе закономерный вопрос о том, чем может быть продиктована такая храбрость тогорианки. Ясное дело: она была неплохо осведомлена или же обоснованно подозревала, что, как правило, случалось с человеческими женщинами, оказывавшимися в окрестностях крепости Прэйша; но пробовать нахально натянуть этому слизню нос и пытаться буквально из рук выхватить потенциальный приз – такое вполне граничило с самоубийством. – Я только оставлю подарок для Его Первейшего Величества. И все.