– По-моему, абсолютно искренне, капитан, – пробормотал Редж Башмак, тоже высовываясь над краем повозки. – Отлично, теперь им можно пришить все, кроме, разве что, эксгибиционизма в Гад-парке…

– И это тоже мы! – прокричал кто-то.

– …Да и то только потому, что, судя по показаниям, тот извращенец был женщиной…

– НЕТЭТОБЫЛИМЫ!!! – завопили из дома на гораздо более высокой ноте. – МОЖНО НАМ ВЫХОДИТЬ?!

Распрямившись, Моркоу поднес к губам рупор.

– Не будете ли вы так добры, господа, выйти с поднятыми руками?

– Шутишь? – пискнул кто-то на фоне очередного утробного урчания.

– Ну, по крайней мере, я должен видеть ваши руки.

– Будь спок, господин, ты их точно увидишь!

Четыре человека, спотыкаясь и прикрывая некие места ладонями, вывалились на улицу. Легкий ветерок тут же принялся играть лохмотьями, в которые превратились их одежды. Моркоу вышел из-за телеги. Один человек, очевидно главный, сердито указал на дверной проем.

– Хозяина этой лавочки надо привлечь к ответственности! – прокричал он. – Держать в хранилище дикое животное – да где это видано?! Мы никого не трогали, вломились тихо-мирно, а оно как набросится!

– Вы стреляли в констебля Башмака, – с упреком произнес Моркоу.

– Только для виду! Даже не целились!

Констебль Башмак указал на торчащую из нагрудника стрелу.

– Оно и заметно! – сварливо воскликнул он. – Здесь потребуется сварка, а за ремонт лат мы платим из собственного кармана. Кроме того, такую вмятину уже не заделаешь, как ни старайся.

Грабители расширившимися от ужаса глазами окинули толстые швы вокруг шеи и на плечах Башмака. Наконец до них дошло, что, хотя человеческая раса весьма разнообразна в своей цветовой гамме, лишь очень немногие ее представители обладают серой с зеленоватым оттенком кожей.

– Эй, да ты ведь ЗОМБИ!

– Ага, раз человек мертв, значит, стреляй в него сколько хошь, да? – огрызнулся констебль Башмак.