Я молча слушал, не отрываясь от показаний приборов.

— Увы, — продолжал Норман, — он так и не успел рассказать мне, что произошло потом. Я помню выражение ужаса на его лице, и в следующий миг он повалился на пол. Возможно, его убило потрясение, когда он вспомнил правду. Или же при промывании мозгов ему и ему подобным вложили программу самоликвидации в случае прорыва блокады… Но мне уже все стало ясно. Еще несколько дней я исследовал книги один, все больше убеждаясь в своей правоте. И знаете, кстати, что я еще понял? Что история Великой Войны удивительно похожа на комикс. Вам никогда не приходило это в голову?

— Мне кажется, это неуместное сравнение.

— Вот-вот, никому и в голову не приходит сравнивать. Как же, святое, миллиарды отдавших жизнь за победу, не забудем и не простим… и низкий развлекательный жанр. Меж тем сюжет совпадает один в один. На людей обрушивается некое Великое Зло, поначалу его преимущество в силе абсолютно, человечество на грани гибели… а потом вдруг кучка смельчаков в результате одной операции в единый миг переламывает ход событий и добивается победы. Вы в самом деле в это верите? Что можно было вот так вот запросто захватить важнейшие технологии лагров, быстро разобраться в них и в кратчайшие сроки силами немногочисленных астероидных баз наделать столько кораблей и оружия, чтобы разгромить могучий флот вторжения, готовившегося без всякой спешки?

— И что же, по-вашему, произошло на самом деле?

— То, что и должно было произойти, — пожал плечами Норман. — Лагры должны были победить, и они победили.

— Тогда почему мы еще живы? И откуда у нас лагронские технологии?

— Я не думаю, что лагры изначально планировали наше уничтожение. Подчинение — да. Но в чем официальная пропаганда права, так это в том, как яростно мы сопротивлялись. Могу предположить, что для лагров это и впрямь оказалось сюрпризом.