– А то! – отозвался дьяк. – Не хуже любого из энтих… как их… инрасенсов.
– А что ж не лечишь, раз такой умелец? Хоть за малые деньги, хоть даром?
– Соблазна бегу, Петруха. Начнешь даром или за малые деньги, а там и за большими потянешься. Не спит враг рода человеческого, раздувает жадность! А Господь того не прощает. – Он провел широкими ладонями по лицу, помассировал щеки и молвил: – Доводилось про Машера слыхать?
– Да.
Машеров был на Москве известным целителем, да и не только в столице – легенды о нем гуляли по всей России и странам СНГ.
– Имелся ведь у человека божий дар! От всего целил, от зубов и запоев, от невров и суставов… Из пидоров делал нормальных людей, а с язвой какой справиться, так это мелочь была для него, как два пальца обмочить. Много по первости не брал – так, на пропитание… А опосля что?.. В прохвессоры вышел по всем новомодным академиям, гран-доктором заделался, лечебню открыл, дипломами стены обвешал, завел газетку, принялся бананы заговаривать и ими рак целить… Теперича деньги лопатой гребет! А дара-то уже и нет! Залы полные сбирает, книжицы пишет, а толку что? Профукал свой дар! Бог дал, бог и взял… Так-то, Петруха!
Я согласно кивнул, а Степан потянулся к чекушке, и закупорка вдруг вылетела вон. Сама собой, он ее пальцем не трогал, он за стекло держался! Воистину умелец!
Отпив маленький глоток, дьяк поставил чекушку на пол и сказал:
– Ты про этого Машера помни, братец. Помни, ибо у тебя тоже божий дар, особая сила, чтоб нечисть устаканивать. Тебе это не зря дано, а потому не лиходействуй, не бери помногу с сирого, слабого и убогого. Защищай, а за деньгой не гонись!
С этим напутствием я и покинул его каморку. На улице, достав мобильник, набрал номер Влада. Он из дома еще не вылез – похоже, отсыпался после вчерашнего и только-только продрал глаза. Голос, во всяком случае, был хриплый.