Она прижалась губами к его уху.

— Не говори так громко, Бенна. Раггахи близко. Бенна, что ты говорил о пауках?

— Укусы… укусы, — простонал он. — Больно… изумруд… богатство!..

— Как ты добрался туда? — спросила она. Она держала руку у его рта, и если он начнет говорить слишком громко она попытается заглушить его ладонью.

— Ч-что?.. Верблюжий глаз… бу…

Тело Бенны забилось в конвульсиях, ноги вытянулись в направлении двери. Маша торопливо зажала рукой его рот, испугавшись, что в предсмертной агонии он закричит. Бенна дернулся. Затем еще раз, застонал и его тело обмякло. Маша убрала руку. Протяжный неслышный вздох вырвался из раскрытого рта Бенны.

Она глянула в угол чулана. Хотя внутри было темно, но все же светлее, чем в глубокой темноте дома. Она заметит любого, кто покажется в дверном проеме. Преследователи наверняка слышали звук ее шагов. Она никого не видела, но вполне возможно, что кто-то просто-напросто затаился у стены.

Она попыталась нащупать пульс Бенны. Он был мертв или почти мертв. Маша поднялась и осторожно вытащила кинжал из ножен. Затем обернулась, убежденная, что сердце грохочет настолько громко, что его стук слышен по всей замершей, полной напряженной тишины комнате.

Внезапно с ее губ сорвался тихий вздох облегчения, — снаружи раздался свист. Послышались звуки шагов — значит кто-то был здесь! — и светлый прямоугольник дверного проема заслонила фигура. Но она не двигалась с места. Раггах слышал сигнал свистка гарнизонных солдат — половина города должна была услышать его — и преследователю нужно было поскорее бежать к соплеменникам.

Несколько успокоенная, Маша нагнулась и принялась шарить под туникой Бенны, а после — в его набедренной повязке. Руки бесполезно блуждали по распухшему, медленно остывающему телу. Еще через десять секунд она вновь оказалась на улице. Весь квартал был ярко освещен факелами. Раггахов не было видно. Несмотря на крики и свистки она бросилась бежать, надеясь, что не наткнется ни на отряд раггахов, ни на солдат.