Жилище Маши, состоящее из двух комнат, находилось на третьем этаже покосившегося дома, вместе с двумя соседними, занимавшего целый квартал. Она подошла к нему со стороны улицы Сухого Колодца. Пришлось разбудить старого Шмурта, смотрителя, и постучаться в толстую дубовую дверь. Пробурчав о позднем времени, он открыл засов и впустил ее. Она сунула ему падпул, мелкую медную монетку, за хлопоты, что заставило его замолчать. Смотритель лениво протянул ей ее масляную лампу, она зажгла ее и начала медленный подъем по трем пролетам каменных ступеней…

Чтобы попасть домой, пришлось разбудить мать. Валлу, моргая и позевывая, в свете масляной лампы в углу, открыла засов. Маша вошла и мгновенно потушила свою лампу. Масло стоило денег, и много раз приходилось по ночам обходится без света…

Валлу, высокая худощавая женщина, с обвисшей грудью и глубокими морщинами на лице, поцеловала дочь в щеку. Ее дыхание неприятно пахло сном и козьим сыром. Но Маша не отстранилась; в ее жизни и так было слишком мало любви. А любовь переполняла ее, она готова была лопнуть от давления внутри.

Лампа на покосившемся столе в углу, освещала комнату с голыми стенами. На них не было ковров. В дальнем углу, на стопке потрепанных, но чистых простыней спали двое детей. Рядом с ними стоял небольшой горшок из обожженной глины, на котором были нарисованы черные и багровые круги, переплетенные в сложный узор — типичный узор Дармеков.

В другом углу были сложены ее приспособления для изготовления фальшивых зубов, воск, тигли, тонкие резцы, напильники, твердое дерево, железо, дорогая проволока и кусок слоновой кости.