Через миг он рухнул лицом вниз в сухую землю, мертвый, или по меньшей мере — без сознания.

Мужчина, спасший ее от второго злодея, был невысок и массивен, и тоже одет в плащ и бурнус. Он сунул что-то в карман, вероятно веревку, которой задушил нападавшего, и внимательно посмотрел на Машу. В его руках ничего не было.

— Маша? — мягко спросил он.

Она снова могла дышать. Выбравшись из-под покойника, она выдернула кинжал, торчащий из его горла и поднялась.

В голосе незнакомца чувствовался иностранный акцент:

— Можете убрать свой нож, моя дорогая. Я спасал вас не для того, чтобы убить.

— Я благодарю тебя, чужеземец, — ответила она. — Но держись от меня подальше.

Не обращая внимания на предупреждение, он сделал два шага вперед. И она поняла, кто он такой. В Приюте ни от кого не исходил такой запах прогорклого масла.

— Смшии, — сказала она тихо.

Он хмыкнул.

— Я знаю, ты не видишь моего лица. И хотя это противно моим религиозным убеждениям, я должен принять ванну и перестать смазывать тело и волосы маслом. Я двигаюсь тихо, как тень, но для чего мне способности, если любой за квартал слышит мой запах?

Не спуская с него глаз, она нагнулась и обтерла кинжал о плащ мертвеца.

— Ты тот, кто преследовал меня? — спросила она, выпрямившись.

Он присвистнул от изумления.

— Ты видела меня?

— Нет. Но я была уверена, что кто-то ходит за мной по пятам.

— Ах! Значит у тебя есть шестое чувство. Или ты в чем-то виновна. Пошли! Лучше побыстрее убраться, пока кто-нибудь не явился сюда.

— Я хотела бы знать кто эти люди…были.

— Это раггахи, — ответил Смшии. — Еще двое находятся в пятидесяти ярдах. Я полагаю — наблюдатели. Они не замедлят явиться, как только начнут беспокоиться, почему вместо этих двоих появилась ты.