Юноша повернул голову, оказавшись в свете луны и Маша с трудом сдержала стон. Его лицо настолько распухло, что узнать его можно было только с большим трудом. Это был Бенна нус-Катарц, перебравшийся сюда из Илсига два года назад. Никто не знал, что привело его сюда, и никто, согласно неписаным законам Приюта, не проявлял любопытства.

В ярком лунном свете, стоя в тени на другой стороне улицы, Маша ясно видела на его лице опухоли с темными пятнами, похожими на укусы. Отекли и руки. Пальцы напоминали гниющие бананы.

Он выглянул за угол. Дыхание его стало более размеренным. Маша услышала отдаленный топот по улице. Преследователи вскоре появятся здесь.

Бенна издал негромкий крик отчаяния, и бросился по улице к большому чану с отбросами. Оттуда выскочила крыса, остановилась в нескольких футах и уставилась на человека. Наглые бестии — приютские крысы.

Сейчас Маша ясно различала шум приближавшихся преследователей, их тяжелое дыхание, похожее на трепет простыней на ветру.

Бенна застонал. Сунув под тунику непослушные пальцы, он что- то достал. Маша не видела, что это было. Она особо и не старалась разглядеть. Прижимаясь к стене она медленно продвигалась к дверному проему. В темном проеме заметить ее станет еще труднее.

Бенна взглянув на предмет в своей руке, что-то произнес. Маше показалось, что он выругался, но она была не уверена; он говорил на диалекте Илсига.

Ребенок постепенно затихал; видимо, мать дала ему грудь, или вероятнее, напоила водой с легким наркотиком.

Бенна снова запустил руку под тунику и достал еще что-то. Он облепил этим первый предмет и швырнул по направлению к крысе.

Огромная серая бестия отскочила назад, в тот момент, когда рядом с ней тяжело шлепнулся комок, похожий на камень. Через мгновение, крыса подскочила к нему, и принялась недоверчиво обнюхивать. Еще через секунду она прикоснулась к нему носом, видимо пробуя, и он исчез в ее пасти.