С ночи сильный горный ветер угнал тучи, открыв неуверенное осеннее солнце, и принес с ледников прозрачную чистую стужу. На милицейском желто-синем «Жигуле» мы ехали с инспектором уголовного розыска к месту былого происшествия — площадке для отдыха автомобилистов, где возник однажды скандал, приведший трех участников в самые печальные места обитания: одного на кладбище, второго — в больницу, третьего — в тюрьму.

Лейтенант Уколов молчал, потому что испытывал тайную обиду. Он тогда своевременно прибыл на место, составил исключительно тщательную и грамотную схему, обеспечил надлежащие фотографии во всех нужных ракурсах и написал подробный, обстоятельный рапорт, подкрепленный письменными объяснениями всех участников разразившейся драмы. А теперь я его вызвал для повторного выезда на место происшествия. И это казалось ему выражением профессионального недоверия.

Я пытался объяснить, что никаких претензий к нему не имею, что мне надосамому на месте событий разобраться во всем с его помощью, но Уколов только кивал и с обиженно-гордой улыбкой повторял:

— Да, да, я вас понимаю…

Когда на обочине мелькнул яркий щит «Шашлычная — 5 км», я спросил его:

— Это та самая?

Уколов утвердительно вздохнул.

Через пару километров, сразу же за стандартным дорожным знаком «Пункт питания» возник новый плакат: толстомордый человек, высунувшись из автомобиля, лопает с шампура мясо. И надпись красными буквами: «Шашлыки — 3 км».

— Смотри, как у них с рекламой поставлено, — обратил я внимание Уколова.