Своими длинными лоджиями онобыло похоже на теплоход, пришвартовавшийся к ялтинской набережной. Казалось, что сейчас коротко взревет гудок и пансионат медленно тронется с места и уплывет от этих гор, осени, будней — в праздник. Уплывут на его бетонном борту и несколько человек из трех номеров — на втором и третьем этаже. Нет, все-таки в приземленности следственной работы, в ее печальном прозаизме есть свои преимущества: пансионаты не уплывают из лесов и парков в море. Стоят на месте. И это сулит надежду узнать, кто в них жил, что слышал и что видел.

Появился Уколов, по лицу которого было видно, что он немного отошел от обиды.

— У меня к вам будет просьба, лейтенант, — сказал я. — Свяжитесь, пожалуйста, с администрацией пансионата и выясните абсолютно точно, кто из отдыхающих проживал 28 сентября вот в этих трех номерах — один на втором и два на третьем… Фамилии, адреса и тому подобное…

— Хорошо, — на удивление легко согласился лейтенант. — А почему именно в этих трех?

— Потому что напротив этих трех комнат деревья образуют просвет и с балконов достаточно хорошо просматривается вся автостоянка вместе с мангалом…

13 глава

В прокуратуре на стуле перед моим кабинетом сидел Плахотин. Он увидел меня, вскочил, выдвинул вперед свой нос-кормило, и вид у него стал трусливо-независимый, как у киплинговского кота, который ходил сам по себе.

— Вот, товарищ следователь, дожидаюсь вас уже минут сорок, — сообщил он с тайным укором. — А работа не стоит, не ждет, мать-кормилица. Мне ведь, как признанному передовику, с Доски почета не слазящему, другим, с меньшим сознанием пример надо оказывать… Чтоб знали, на кого равняться…

— Хорошо, Плахотин, впредь буду равняться на вас, — успокоил я его. — Я и не упомню, когда меня на Почетную доску вешали. Вы принесли заключение медэкспертизы?



83 из 139