Простые требования становились предметом изнурительных обсуждений. Чашку чая? Нет проблем, но какой чай? «Английский завтрак», «Оранж пеко», «Эрл грей», «Ассам», «Дарджилинг»? Может, что-то особенное, жасмин или мяту? Или ароматизированный: малина, лимон или апельсин? Просто чай? Да, но какой фирмы? С молоком? С обычным молоком, полужирным, или со сливками? Молоко в чай или отдельно? А если в чай, то сколько молока? Сахар? Кусковой, рафинад или песок? Бурый или белый? Я могу целый час проговорить о чашке чая и так и не собьюсь на пиццу или гамбургер. Я превращал серьезные требования в незначительные запросы, уступал ничтожным желаниям, создавал иллюзию, что дело движется - бесконечно застревает, но движется. И лишь тогда, когда я полностью изучал человека и мог предугадать, что он скажет дальше, заговаривал его до умопомрачения - лишь тогда я касался самого главного:

- Почему бы нам не начать обсуждать, как вам отсюда выбраться?

Шесть лет разговоров. А потом разразилась Инфовойна. И этот случай в Спиталфилдсе.

Официальная история, которую знают все, проста, как любая высококачественная ложь. И как любая высококачественная ложь, она не приоткрывает и не искажает правду. Она является ложью не потому, что здесь сообщается неправда, но потому, что здесь замалчивается правда. Эта версия такова.

На третью ночь Информационной войны, после антикапиталистического марша, обернувшегося беспорядками, взорвалось с полдюжины важнейших городских зданий и еще несколько десятков загорелись вследствие перегрева компьютерных чипов, ибо вирусы вывели из строя охлаждающие вентиляторы. Лондон-Сити был оцеплен, вступил в действие комендантский час. Посреди всего этого хаоса полицейский патруль заметил двух бандитов и начал преследовать их по пятам. Пока один патрульный вызывал помощь по радио, трех других убили на месте, а четвертого опасно ранили, и тут подозреваемые, загнанные в угол, взорвали бомбу в сумке. Я единственный, кто уцелел. Иракское правительство, две курдские коммунистические группировки и две банды ирландских националистов до сих пор оспаривают друг у друга ответственность за этот теракт.