— Будь здрав… — буркнул он, чуть пошире открыв глаза при виде Олега. — Откуда бредешь?

— Странствую.

Середин давно понял, что попытка объяснить что-либо подробнее воспринимается многими не иначе как слабость и вызывает еще больше подозрений. Приблизившись к хозяину, он вытащил из-за голенища маленький, но красивый нож с серебряной насечкой, положил его на стол.

— Хорошая вещица, — повертел хозяин нож в толстых пальцах. — Хотя и недорогая.

— Щей да каши, — сделал заказ Олег. — А еще кваску и выспаться бы, да с утра перекусить.

— Бражки? — добавил хозяин, окончательно определяя цену ножу. Олег кивнул. — Садись, обожди… До утра-то еще долго, день да ночь. Богатырский у тебя сон, путник.

Олег отвернулся, прошел к свободному месту за одним из длинных грязных столов, уселся на лавку. На него косились: бедные поршни плохо сочетались с вполне еще справной по местным меркам курткой-косухой и особенно с саблей на боку. Лезвия не видно, но медная чашка гарды и рукоять из пластиковых дисков всех цветов радуги не могла не привлекать внимания… Спохватившись, ведун стащил с головы платок, завязанный на манер банданы, — так тут тоже не носили.

— Ой, люли-люли-люли… — негромко пропел за соседним столом худой малый с испитым лицом, погремел маленьким бубном. — Как да нашего кота прищемили ворота…

— Закрой пасть! — рявкнул его толстый, богато одетый сосед, на миг оторвав косматую голову от столешницы.

— Плачет котик в воротах, кошки ждут его в кустах… — неуверенно продолжил скоморох и печально положил бубен на стол. — А вот были и у меня раньше сапоги. Красивые, да со шпорами, а к шпорам конь, а на коне невеста!

— Все ты брешешь, — ухмыльнулся сидевший рядом с ведуном мужик, который обгладывал здоровенную кость, роняя на бороду капли жира.