Отрок послушно поплелся толкать с вечера оставшийся в корчме люд. Закончив со щами, в которые неплохо было бы хоть капнуть сметаны, Олег придвинул к себе горшок с кашей. Ароматной, жирной, с тмином, солониной и перцем. Удивительно, до чего наваристые, вкусные каши ели предки! Ради такой пищи картошку можно обратно в Америку отправить. Вот только еще бы разок попробовать…

Середин вздохнул, но после первой же ложки гречневой каши временно забыл о своей тоске по картофелю, лифтам и бутылочному пиву. Бражка дождалась своей очереди, Олег отведал и ее, найдя, как всегда, крепкой и вкусной.

— Нет никаких оборотней! — заявил вдруг проходивший между столами к дверям человек. — Есть лишь диавол, внушающий некрепким духом свои мерзости! А следует его перекрестить и плюнуть, а сперва самому креститься. Помощи у Господа нашего искать следует, как…

— Ой, люли-люли-люли!!! — визгливо взвыл скоморох и сорвался с места в неуклюжий танец. — Раз сложил наш грек персты, наложить на всех кресты! Но народ вместо креста уронил его с моста!

«Не больно-то складно, — отметил про себя Олег. — И громко. Наверное, толстый его сейчас вытолкает».

— Хозяин! Налей дураку! — вместо этого потребовал здоровяк. — Слышь, скоморох! Дашь еще пинка колдуну греческому, так и закуски получишь!

Но на пинок скоморох не решился: христианин отмахнулся от глумящегося тяжелым посохом, а в глазах его читалась готовность схватиться хоть со всем миром и пострадать за убеждения. Однако достойного противника не нашлось, и адепт византийской веры гордо удалился.

— Ой, люли-люли…

— А теперича заткни пасть! — Толстяк опять уронил голову.

— У нас в Озерцах оборотней нет… — продолжил разговор Глеб, задумчиво прихлебывая квас. — На Сером болоте, где, сказывают, некогда чудское кладбище было, много всякой гадости, да она к деревням соваться боится… А на полдень от нас, за Еловым лесом, спокон веку страшное творится…