— Точно. Ни один из этих кораблей не доберется до нас, скажем, еще год.

«А у нас запасов на месяц». Паника зашевелилась в животе Лвов.

— Еще не дошло? — сурово сказала Гоб. — Нами пожертвуют, если существует вероятность того, что наше спасение повредит здешней экологии.

— Нет. Не может быть.

— Известны прецеденты.

Гоб была права, и Лвов это понимала. Прецеденты действительно были: новые формы жизни обнаруживались в различных уголках системы, от Меркурия до отдаленных объектов пояса Койпера. В каждом случае территорию ограждали, сохраняя местные условия, чуть только где-то «там» распознавали жизнь или хотя бы внешнее подобие жизни.

— Пангенетическое многообразие, — сказала Гоб. — Глобальная охрана окружающей среды. Вот ключ ко всему; государственная политика и общественное мнение защищают все расы, всех жителей Солнечной системы ради неопределенного будущего. Жизни двух людей ничего не значат в сравнении с этим.

— Так что ты предлагаешь?

— Не сообщать Внутренним о снежинках.

Лвов пыталась вернуть себе настроение из прошлого, канувшего в Лету всего пару дней назад, когда Плутон еще ничего не значил для нее, когда вынужденная посадка казалась лишь временным неудобством.

«А теперь мы вдруг заговорили об угрозе нашим жизням, о разрушении экологии. Вот это дилемма. Если не рассказать о снежинках, их могут уничтожить, спасая нас. Но если рассказать, GUT-корабль не придет за мной и я погибну».

Гоб, казалось, ждала ответа.

А Лвов вспомнила о том, как выглядит Солнце, зависшее на рассвете над ледяными полями Плутона. И решила пойти на обман:

— Мы ничего не скажем. Пока. Но я совершенно не согласна ни с одним из предложенных тобой вариантов.

Гоб расхохоталась:

— А что еще нам остается? Червоточина разрушена, даже флиттер выведен из строя.

— У нас есть время. Много дней, до того как GUT-корабль вынужден будет приземлиться. Давай поищем другое решение. Найдем способ беспроигрышно выйти из этой ситуации.