— Меня не спрашивай, — пожала плечами Гоб. — Это твоя дурацкая гипотеза. А паутина? Кстати, а была ли она на самом деле?

Лвов осеклась.

— Не знаю, — вздохнула она. «Хотя Плутон-Харон — единственное место в системе, где можно протянуть паутину между мирами».

Гоб вертела в руках деталь от двигателя.

— Ты кому-нибудь сообщила об этом? В смысле — кому-нибудь из Внутренней системы?

— Нет. Ты же сказала, что хочешь все обсудить.

— Верно. — Гоб прикрыла глаза; блики, пляшущие на передней пластине шлема, скрывали ее лицо. — Слушай. Вот что мы скажем. Мы ничего тут не видели. Ничего, что нельзя было бы объяснить эффектом кристаллизации.

Лвов опешила:

— Что ты такое говоришь?! А как же яйца? Зачем лгать? Кроме того, у нас есть панели… и записи на них.

— Информационные панели можно потерять, или уничтожить, или подправить их содержание.

Лвов не видела лица Гоб и очень жалела об этом.

— Зачем нам делать это?

— Подумай сама. Чуть только Земля обо всем этом услышит, твои снежинки-пауки будут защищены. Так?

— Ну конечно. И что тут плохого?

— Это плохо для нас, Лвов. Ты видела, что учинили люди Пула на Хароне. Если эта система обитаема, быстроходным GUT-кораблям не позволят приходить сюда. Запретят заправляться тут. Ведь это будет означать ущерб для естественных форм жизни.

Лвов пожала плечами:

— Подождем корабля помедленнее. Лайнеру, например, не потребуется забирать отсюда добавочную реактивную массу.

Гоб рассмеялась:

— Ты не слишком осведомлена об экономике GUT-транспорта, не так ли? Сейчас, когда всю систему пересекают червоточины Пула, сколько, как ты думаешь, лайнеров еще на ходу? Я вот уже проверила. Два. Два лайнера, способных на полет к Плутону и обратно. Один в сухом доке, второй направляется к Сатурну…

— Что на противоположной стороне системы.