— Узнавай, что сможешь, — сказал он. — Если ветер будет нам благоприятствовать, через два дня пути мы достигнем Устурта. Пищу, воду, все, что захочешь, тебе принесут, и стражник будет следить, чтобы тебя не трево жили.

Держа в руках мягкий шелк, Дайрин сосредоточилась. Никаких иллюзий относительно Видрута у нее не было. Для него и остальных она всего лишь орудие. Она слепа, поэтому, несмотря на все эти разговоры о Даре и силе, он ее недооценивает. С ней не раз в прошлом уже случалось подобное.

Дайрин сознательно отгородилась от мира, закрыла уши, чтобы не слышать скрипа снастей, плеска волн, закрыла нос для многих неприятных запахов. Снова ее «зрение» направилось внутрь. И девушка «увидела» голубые руки (которые, вообще-то, совсем не руки), занятые тканием. Материал не был одноцветным, он переливался яркими чистыми красками, для описания которых у нее бы не нашлось слов.

Теперь Дайрин попробовала заглянуть за эту ткань и увидеть станки. У нее сложилось впечатление высоких темных стоек. И это не гладкое оструганное дерево. Нет, поверхность неровная. Это же деревья, растущие деревья!

Руки — теперь нужно сосредоточиться на двигавшихся руках ткачих.

Но в этот момент раздался стук в дверь, нарушивший сосредоточенность девушки. Раздраженная, она повернула голову к двери каюты.

— Войдите!

Снова скрип петель, стук обуви, запах просоленной кожи, запах мужчины. Вошедший беспокойно откашлялся.

— Леди, вот еда.

Дайрин отложила ленту и протянула руки: неожиданно она почувствовала голод и жажду.

— С твоего разрешения, леди, — он сунул ей в правую руку кружку, поставил на другую ладонь чашку. — Вот здесь ложка. У нас только корабельный эль, леди, и похлебка.

— Спасибо, — ответила она. ~ И как же тебя зовут, моряк?

— Ротар, леди. Я ношу щит без герба, и я не настоящий моряк. Но так как другого ремесла, кроме войны, не знаю, это дело так же хорошо, как всякие другие.