- Надо тогда опять к французам ехать, - произнес я с максимальной, на какую способен наемный работник, строгостью.
- Нет, Сережа, никаких французов, на это времени у вас нет, завтра в одиннадцать съемка.
- Но я даже не знаю, что там за приборы в вашем третьем списке.
- Все узнаете. Ваганетов уже на "Крекекексе", через час будет с каталогами.
- А писать когда?
- Ночь, Сереженька, целая ночь впереди, лучшее время для творчества.
Вернулся к супу. В нем плавала одна капуста. Младшая дочка, дрянь такая, уже успела выловить из тарелки все грибы. Помечталось о рюмочке, но нет, в сон потянет. Как-то я уже сроднился с приборами из первого списка. Кто его знает, что там в третьем, - доменные печи на одну семью или настольные прокатные станы. А, черт с ним - лишь бы деньги платили. Но с деньгами тоже мутно. Договор отсутствует, про аванс ни полслова.
Звонок в дверь подбросил мою собаку на полметра в воздух. Это такое забавное зрелище, когда она, чтобы набрать скорость, быстро-быст ро перебирает лапами и не может на натертом полу стронуться с места. Яповеселел и пошел открывать.
Раз уж казах возник в мире идей, не материализоваться он не мог. Рядом с роскошным Ваганетовым стоял худенький, пряменький, без возраста азиат с удивительно ровно уложенным по две стороны сабельного пробора волосом.
- Дормидонтыч, принимай! Талгат Ниматович, казах натуральный, еле уломал. Так переведет, тебе и делать ничего не надо будет.
Сердиться в таких случаях Богородица не велит. Пропустил гостей в дверь, попытался даже принять у казаха плащ, но Ваганетов меня оттер - сам обслужил товарища.
Недобрым глазом старшины осмотрев свое отражение в зеркале, переводчик решил, что условно готов к церемонии знакомства и торжественно, без улыбки протянул мне руку.
- Кожамкулов, Талгат Ниматович.
За галстучным узлом ерзал кадычок.