- Ну ты, Александр, и фармазон! - Зуб даю, что Ваганетов не знал значения этого слова, но употребил его очень к месту. - Ладно, давай подписывай, а то кататься все любят.

И он положил передо мной бумагу следующего содержания: "Трудовое соглашение между: с одной стороны, ЗАО "Ассоциация независимых астрологов-исследователей (АНАСИС)" и с другой, г-ном Кожамкуловым Талгатом Ниматовичем в том, что он в срок до..." В графе "вид работ" стояло: "перевод с французского на русский каталогов фирмы "Крекекекс".

- Почему с французского? - удивился я, хотя главное вранье содержалось в пункте "объем работ".

Там красовалась цифра совсем неправдоподобная - три печатных листа.

- А Зульфия не пропустит, будет орать, что мы ей липу подсовываем. Откуда казахский, когда фирма французская!

Смекалки Ваганетову было не занимать.

- А что Эльвира скажет на ваши три листа?

- Ничего не скажет, подпишет, как миленькая. Машину-то чинить надо, а Талгат из рук деньги не берет. Да и брал бы, свои все равно платить неохота.

Когда мы вышли в коридор, Кожамкулов только-только начал понимать принцип действия зеркала.

- Сергей, - обрадовался он и ласково провел рукой по отражению Ваганетова, - сердце у тебя золотое. У него сердце золотое, - повторил он, обращаясь уже ко мне. - Можно я вашу собачку угощу?

Собачка вертелась рядом в рассуждении как бы оказаться на улице. Япозволил, не очень понимая, что может быть у гостя припасено такого съедобного для пса. Кожамкулов полез в карман, порылся и вытащил мятую купюру достоинством в десять рублей.

- Если вас не затруднит, купите ей что-нибудь от моего имени.

Я поднял глаза на Ваганетова - тот взглядом приказал брать.

- Извинитесь за нас перед супругой, сердце у нее золотое. Сестра мечтала о такой жене для меня, а я... - Казах махнул рукой. Чувство вины перед всеми земными тварями заполнило его до краев, грозя пролиться слезами.