- Вы, наверное, охотник? - кивнул я в сторону трофея. Никакого двойного смысла вопрос не содержал, но мой визави был человеком искусства.
- Ба-аль-шой, - ответил он с нарочитой серьезностью, обычно бывающей предвестницей шутки. - Очень большой, особенно до балерин.
Обычно первым начинает смеяться слушатель, а не исполнитель. Но тут вышло наоборот. Хозяин затрясся, а когда и я собрался подключить ся, из глубины квартиры донесся Эльвирин голос:
- Прошу.
Против ожиданий муж меня в дверь первым не пропустил, а вошел сам и с порога произнес вовсе не подходящую к моменту фразу:
- Тата звонила, у Баси выкидыш.
- У Баси? А как это, она разве беременна?
- Здравствуй, месяц на сохранении лежала.
У Эльвиры на лице изобразилось неглубокое страдание.
- Господи, навывели пород, сами разродиться не могут! Хуже людей.
- Хуже не хуже, а на одного щенка можно год жить, - наставительно заметил мой провожатый. - Да тебе и на дочь наплевать, и вообще на всех одна Зульфия в голове.
Эльвира посмотрела на мужа, как рабочая пчела на трутня.
- Где ж мне силы взять и на собак ваших, и на вас на всех, да еще на работу. Постыдился бы!
Но стыда бедная женщина не дождалась, а получила пожатие плечами.
- Я что, для своего удовольствия колочусь? - Эльвира жестом призвала в свидетели бумаги, валявшиеся на диване.
Противник боя не принимал.
- Посмотри, на кого я стала похожа. Посмотри, посмотри!
Вместо мужа смотреть пришлось мне, потому что тот, состроив улыбку опытного психиатра, с паровозным вздохом отвел живую силу за дверь.
Правду сказать, такой уж замученной Эльвира не выглядела. Износ деталей примерно соответствовал возрасту.