- Сережа, садитесь, чего вы стоите? Для вас же ищу материалы. Черт! Могла и в машине оставить. Зульфия меня ругает, что я все теряю. Если на человека столько наваливать... Я, конечно, люблю работать, но чтобы... Вы вообще-то знакомы с проектом?

Произнести "не знаком" оказалось так же трудно, как в десятом классе признаться товарищам, что никогда не спал с женщиной.

- В самых общих чертах. Вы говорили о телевизионной рекламе...

Эльвира в ужасе всплеснула руками:

- Упаси вас бог, Сергей, произнести слово "реклама" при Зульфии! Сереженька, мы ничего не рекламируем, мы гарантируем. Мы по эту сторону прилавка.

И столько было в ее словах бескорыстного желания помочь российскому покупателю, что промелькнула гадкая мыслишка: а не бесплатную ли мне тут предлагают работу?

- Пять раз в неделю по пятнадцать минут телевизионного времени представляете, какие в это вложены деньги? Сережа, тут работы непочатый край. Вы с Зульфией еще не знакомы? О! Это очень яркая женщина. Она половчанка.

Видно, на долю секунды я утратил контроль за собственной физиономией.

- Да-да, представьте себе. Это сейчас можно, а раньше они скрывали свою национальность. У нас есть целые половецкие поселки в районе Архангельска. Нет, не Архангельска, - спохватилась Эльвира. - Какой там город на Волге? Точно, Астрахань. Их не любят, половцев. Из-за набегов.

Историческая почва поехала из-под ног, и я инстинктивно попытался удержать равновесие.

- Это ж когда было, еще до монголов.

Эльвира посмотрела на меня грустно и многозначительно.

- И монголов не любят. Никого не любят, даже себя.

Резкое погружение в глубины русской души требовало адаптации, но Эльвира не стала меня дожидаться.

- Представляете, Сережа, что это такое: простая половецкая девочка из села и... даже не знаю, какое у нее теперь состояние, второе в Москве или третье. Я вам не показывала? - Эльвира выудила из развала журнал с обложкой, по действию на сетчатку глаза не уступавшей электросварке.