За белым столом, в белом халате и белом колпаке, на фоне белых стен Бравина трудно увидеть. Суровое его лицо в квадратных очках всегда замечали внезапно. Но юный Стен сразу направился в угол, как будто не раз бывал здесь прежде. Родители последовали за ним.

Бравин с изысканно любезной улыбкой сделал ложную попытку приподняться и указал посетителям на стулья. Сенатор и его супруга сели. Мальчик остался на ногах. Бравин молча переводил взгляд с одного лица на другое и ждал. Стекла очков поблескивали.

Лит Стен снял шляпу, но, не найдя места, куда можно было бы пристроить ее, положил себе на колени.

Мальчик, равнодушный ко всему, стоял между родителями и независимо поглядывал по сторонам. Он ничему не удивлялся, словно заранее знал, чем все должно кончиться. По лицу сена гора ползали красные пятна. Он мучительно искал подобающий тон разговора нужно не уронить свое достоинство и не обидеть профессора.

- Вероятно, вам известны причины, принудившие нас обратиться в вашу клинику, которая по справедливости пользуется заслуженной славой... - начал сенатор, слегка пощелкивая пальцами по своей шляпе. Он говорил, не глядя в лицо профессору.

- Известны, - прервал его Стив. - Но я хотел бы услышать все снова. Я вас слушаю. - Он удобнее сел в кресле, подпер подбородок рукой и уставился в окно.

Лит Стен помялся, нерешительно переглянулся с женой.

- Видите ли, это не совсем удобно при мальчике.

- Ребенок может подождать в соседней комнате, - решил Бравин и впервые посмотрел в лицо мальчику. Они встретились взглядами только на долю секунды. Тонкая усмешка скользнула по губам больного.

- Пати, выйди в ту комнату, мы должны остаться одни, - с подобострастием попросила мать.