Мальчик ушел, ничего не сказав. Лит Стен проводил его взглядом и стал говорить, только когда за сыном закрылась дверь.

- С ребенком творится совершенно необъяснимое и непонятное для рассудка, - начал он так, словно намеревался рассказывать целую повесть. Бравин смотрел в окно. - Вначале мы не замечали за ним ничего особенного. Просто рос очень способный ребенок, я бы сказал, изумительно способный-одаренный. Но в этом нет ничего удивительного: в детстве я тоже был привержен к математике и другим наукам.

Стив забарабанил по столу пальцами, и сенатор смутился.

- Да, конечно, это не имеет отношения к делу. Я только в том смысле, что вас может заинтересовать наследственность.

Бравин не слушал сенатора. Он уже все знал. Накануне он беседовал с домашним врачом Стенов. В последнее время мальчик стал угнетенным, подавленным и раздражительным. У него обнаружились чудесные, можно сказать, сверхъестественные способности: он мог видеть то, что не видно другим, и даже то, что происходило много дней назад. Однажды он наговорил родителям такого, что они чуть не поссорились между собой. Сказал, что отец и мать неверны друг другу. Он говорил о таких подробностях, какие детям его возраста неизвестны. Заявил, что жить с такими подлыми родителями не хочет.

Домашний врач Стенов, рассчитывая на профессиональную честность Бравина, признался:

- Самое удивительное, что ребенок прав: у супругов действительно есть любовники. Но внешне в семье соблюдаются необходимые приличия и мальчик решительно ничего не мог подозревать.

Сейчас профессор не слушал сенатора. Он вспоминал лицо больного. Оно поразило его, хотя Бравин видел мальчика несколько минут. Невозможно поверить, что этот проницательный взгляд принадлежал тринадцатилетнему ребенку. Это не был взгляд человека, страдающего манией величия. Бравин привык иметь дело с разными маньяками. Одни из них, с бедным взлетом фантазии, изображали из себя королей, полководцев, политических вождей, другие называли себя великими учеными, изобретателями, адмиралами космических флотилий... Но всех их изобличало одно - общее выражение полного благодушия, им довольно было своей придуманной роли. Взгляд таких больных не смущал Стива Бравина. Но этот мальчик... Пати Стен посмотрел на него так, словно знал все тайные мысли профессора. Ребенок сразил его одной своей улыбкой, недетски мудрой и грустной.