Смех в классе. Непременно. И чья-нибудь новенькая, только что с конвейера умная парта, считав показатели самочувствия своего до икоты развеселившегося владельца, начинала весело мигать датчиками фуд-фризера — эгегей! попей-ка свежей водички, малыш!

— Ничего кроме кофе не может. Тупая она. Не хочу пить. Не хочу пить. Пить-стоп. — Пищал малыш — тот самый, с икотой (мама вспоминает — не иначе). Датчик фризера послушно гас.

Именно тут методической литературой рекомендовалось пояснить, что кофеварку нельзя назвать тупой, как нельзя назвать ее и умной. Умной, кофеварка не станет и в том случае, если ее встроить в холодильник, а холодильник в свою очередь притянуть гайками к грузовику. Это будет всё та же древняя кофеварка внутри древнего холодильника на древнем пикапе. «Гена! Гена! А давай я понесу чемодан, а ты понесешь меня»?

Смех в классе. Поощрялось. Пусть смеются. Так лучше усваивается материал.

Где-то на десятой-одиннадцатой минуте урока рекомендовалось заканчивать с просто-кофеваркой и с умной-многозадачной-кофеваркой и переходить собственно к теории Весельчака.

— … так вот, если какую-нибудь условную кофеварку усложнять и усложнять, нагружать и нагружать (непременно требовалось повторить слова «усложнять» и «нагружать» дважды) так, чтобы функционировали все системные взаимосвязи; чтобы кофеварка с интегрированного в нее таймера считывала, что пора налить чашечку эспрессо; чтобы напоминала хозяину, что пора вставать и завтракать; и чтобы договаривалась с микроволновкой о марке сосисок, идеально подходящих именно к этому сорту кофе, а с холодильником о количестве и сорте сливок, то можно довести кофеварку до самого предела…

— … профессора Весельчака.