— Я бы назвал это попыткой затруднить расследование, — холодно возразил я, — а это уже уголовное деяние!

— Убежден, что у моих адвокатов будет иное мнение. — Он обезоруживающе улыбнулся. — У меня мания, я люблю уединение, а потому живу в разных местах под разными именами. Полагаю, не стоит напоминать вам, что жить под вымышленным именем не является противозаконным деянием, если это не связано с мошенничеством или преступными намерениями, и что вы не нашли бы меня, не заговори один из моих сотрудников. Но коль уж вы меня нашли, почему бы нам не покончить со всем этим? Задавайте любые вопросы, которые придут вам в голову.

— Где вы находились в ту ночь, когда была убита девушка? Меня интересует время от часа до двух.

Он долго думал, затем покачал головой:

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Вы хотите сказать, что не станете отвечать?

— Да нет, просто не могу в точности припомнить. Я был либо с моим приятелем, либо ехал домой, либо то и другое. Но из любви к личной свободе я не стану сообщать вам имя своего приятеля или адрес того дома, куда я позднее вернулся.

Я вздохнул:

— Вижу, мне придется попросить окружного прокурора потолковать с вашими адвокатами об этом пресловутом «личном уединении», мистер Дрери. Это нечто новое в юридической практике, не так ли?

Он улыбнулся и кивнул:

— Почему бы вам действительно этого не сделать?

— Потому что мне нечего терять, кроме собственной головы, — угрюмо пробормотал я. — Поэтому продолжаю свои вопросы. Как выглядит Мейсон?

— Рост около шести футов, крепкое телосложение, — сразу же ответил он, — волосы с проседью, короткая стрижка «под ежик», постоянно носит в галстуке весьма вульгарную бриллиантовую булавку.

— Рад, что вы не сообщили мне цвет его глаз, — хмыкнул я, — со мной случился бы удар!

— Не понимаю…

— Не имеет значения… Знакомы ли вы с неким Фрэнком Вагнером?

— Нет, не думаю.