Мне он понравился, и я сделала с ним то же, что пыталась сделать с тобой. Только он не смог освободиться. Ему пришлось поклясться маной, что он останется со мной, пока я не захочу его отпустить. Сперва я думала, что просто развлекусь с ним, пока он мне не надоест. Но он оказался слишком хорош — и как муж, и как мужчина. Я полюбила его и оставила себе. Мы, женщины — собственницы, мы всегда хотим обладать тем, что нам нравится. Даже тем, чего нельзя удержать в плену.

— Ты пленила его, он сошёл с пути и стал терять ману, — это был не вопрос.

— Да. Через семь лет он потерял почти всё.

Скрипнула дверь, и в щели показалась испуганная и любопытная рожа деревенского старосты. Увидев высокого господина, беседующего с женщиной, одетой не по-местному, он выпучил глаза.

Женщина улыбнулась и щелчком пальцев послала в его сторону длинную искру, она вонзилась мужику в глаз, и тот с воем покатился с крыльца. Певец усмехнулся, взглядом закрыл дверь на засов и на всякий случай запечатал коротким заклятьем.

Ведьма ждала, пока он закончит.

— Семь лет, — наконец, сказал рыцарь, осторожно беря бокал за тонкий стеклянный стебелёк. — Это много.

— Он был очень силён. А я его очень любила. Старалась делать для него всё, что он захочет. Представь себе, я даже водила к нему баб, когда ему надоедала я. В конце концов он захотел от меня ребёнка — я пошла и на это.

— Мой единокровник? — заинтересовался Певец. — Вряд ли ты стала рожать девочку. Ведь она может вырасти в сильную ведьму и захотеть отнять у тебя пещеру, так?

Ведьма потупила взгляд.

— Я не увидела вовремя пол ребёнка, — сказала она виноватым голосом, — а когда всё стало ясно, твой отец запретил мне убивать плод… и я послушалась. Кажется, тогда он уже думал о побеге.

— Он убежал? — не понял Певец. — Ты говорила, он поклялся маной, что останется, пока ты не захочешь его отпустить. Теперь он навеки лишился силы и все пути для него закрыты.