Ребенок, до этого осоловело глядящий по сторонам, нахмурился и замычал:

- У-у-у-у!

- А вы? - спросила довольная мама. - Хорошо отдохнули?

- Увы… - Я усмехнулся в меру снисходительно, в меру устало. - Мне было не до отдыха. Кстати, как вы догадались, что я из России?

Действительно, упирающаяся в регистрационную стойку очередь только на две трети состояла из туземцев. Были здесь и европейцы, преимущественно шведы и немцы, путь которых, по всей видимости, обрывался во Франкфурте-на-Майне, где нашему самолету предстояло совершить промежуточную посадку.

- Да как-то… - Девушка пожала плечом, с которого немедленно соскользнула лямка. - Наверное, что-то в одежде и… - Она провела ладонью по подбородку, намекая на мою суточную щетину. Не самый приятный намек.

Двадцать пять, определился я. Она устала, не выспалась, и ей двадцать пять.

А повисший на ее шее карапуз снова подал голос.

- Ух! - сказал он и вытянул пухлую ручонку, указывая куда-то вниз.

- Тимоша! - с укором произнесла молодая мама, но ребенок не унимался.

- Ух! Ух! - все повторял он и тянулся своими крошечными, словно игрушечными пальчиками, привлеченный то ли блеском моих ботинок, то ли стрелками на брюках.

- Что он говорит? - с улыбкой спросил я.

- «Ух» значит «грязное», - перевела мама и улыбнулась в ответ, как будто извиняясь.

Я опустил глаза и увидел на правой штанине, пониже колена, небольшое пятно. На левой было такое же, плюс умеренная помятость. Ну конечно, сафари на слониках! - обреченно подумал я и наклонился, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

- Только, пожалуйста, не обижайтесь на Тимку. Дети в этом возрасте… - начала было мамаша. Сама она при взгляде снизу вверх выглядела на все двадцать семь!

- Ничего, - буркнул я, затем выпрямился и встал лицом к стойке. Тем более что очередь передо мной заколыхалась и зашаркала, что означало начало регистрации.