Никакого облегчения Аннаэр не почувствовала, было непонятно, зачем он вообще это делает. Мысли и эмоции Мезозойского Ящера были человеческими в еще меньшей степени, чем у его вымерших холоднокровных тезок. Девушка только машинально отметила, что территория, подконтрольная Лаунхофферу, теперь составляет в радиусе не три километра, как это было год назад, а шестьдесят пять…

- Иди домой, - сказал Ящер, – зачет я тебе поставлю.

Она безропотно поднялась и вышла из аудитории.

Шел дождь. Она прошла мимо остановки, забыв о существовании автобуса. Зонта она с собой не захватила. Ветер бросал влажные волосы ей в лицо, они пахли тиной и почему-то лавандой. Улица медленно текла сквозь нее, она видела, как в ложбинках и выбоинах на асфальте рождаются лужи.

Час или два спустя дождь кончился. Она стояла рядом с домом, под собственными окнами, на берегу огромной лужи, преграждавшей путь к подъезду. Обойти лужу не составляло труда, но после этого надо было миновать подъезд, подняться по лестнице и войти в квартиру, где покоилось неизмеримое горе.

Аннаэр смотрела в серое зеркало лужи. Обрывки белых облаков висели в небе, среди них метались черные птицы. Их крики гремели в ржавых жестяных крышах. Она вспомнила физический план одной из своих моделей. Слежавшаяся земля, бесконечные плоские равнины и мелкие звезды в черном небе. Там были очень изящные законы физики и химии, но почему-то сейчас Аннаэр думала о физплане. Там жили люди. Она никогда не работала отдельно над формами жизни, поэтому сделала их копиями настоящих людей. Они строили землянки, ели диких кошек, женились, пели… Она долго следила за их развитием, но цивилизация не дала взлета. Слишком тяжелые условия. Они так и не узнали о том, какую стильную физику придумала Аннаэр. “Никогда больше не буду делать некрасивые миры”, - подумала она. – “Если вообще буду еще что-то делать…”