– На, привяжи зверя, – приказал Рем и сунул Женьке ком грязных разорванных вдоль бинтов. – Не бойся, все стерильно, знаешь как теперь дезинфицируют? Несут наверх, на крышу, и в полдень ультрафиолет все сжигает… – Рем то ли кашлянул, то ли рассмеялся, и включил свет в операционной.

Женька вошла и осторожно положила страшасика на стол, покрытый прожженным в нескольких местах пластиком.

– Погоди, поднимай обратно, – спохватился Рем и, притащив бутыль с желтой, остро пахнувшей жидкостью, принялся протирать стол, затем обтер перчатки и, поколебавшись, – заодно кнопки на пульте управления агрегатом.

Женька привязала крошечные лапки страшасика к специальным крючкам на краю стола и прикрыла тельце простыней, оставив лишь воротник и голову открытыми.

– Рану надо продезинфицировать, – сообщил Рем, сознавая, что от всех его действий разит чудовищным дилетантизмом, но старался принять вид уверенный и ученый. – Но лизолом нельзя… кажется. Там, в предбаннике есть перекись… Принеси… – приказал Женьке.

– А наркоз? – спросила она неуверенно.

– Это не больно… Совсем… – уже произнеся эти слова он сообразил, что слово в слово повторяет Валькину фразу с той же интонацией и ухмылкой.

Рем схватил ком нечистой ваты, плеснул на нее перекисью, потыкал по запекшимся краям страшасикова воротника.

– Ну ладно… – Рем отшвырнул вату и взялся за рукоятки сшивателя.

Мысленно он перекрестился и даже мотнул головой крест-накрест. Затем решительно ткнул в кнопку «включение». Внутри хобота что-то взвыло, а на лицевой панели загорелись два зеленых индикатора, как два хищных глаза. Рем снял сшиватель с кронштейна и тот повис на упругом держателе. В собственных руках прибор был вовсе не так послушен, каким казался в руках хирурга – упругий держатель все время тянул вверх. Наконец Рем приблизил конец хобота к страшасикову воротнику и нажал кнопку «импульс». Красный луч выскользнул и уколол край распоротой плоти.