– С Богом, начали, – пробормотал Рем и передвинул прибор.

Вновь короткий разряд прошил живую плоть и соединил. Пот, выступивший на лбу от напряжения заливал глаза. Со злобой Рем провел перчаткой по лицу… Тут же сшиватель выскользнул из рук и подскочил наверх, а Рем буквально взвыл от боли, – где-то в складках старых задубевших перчаток сохранилась капля дезинфицирующей жидкости.

– Воды!..

Перед глазами его расплескались красный, зеленый и синий потоки. Они разбивались на капли и сжигали все вокруг до основания, до конца, до истока…. Воды!.. Одну каплю, ради Бога!.. Рем не сразу заметил, что по щекам его стекают слезы…

«Вот она, вода… – подумал Рем. – Я плачу – значит я могу еще существовать…» Он дернул ртом в попытке улыбнуться и боль отступила. Рем с трудом приоткрыл глаза. Раньше ослепительный, свет поначалу показался тусклым. Страшасик едва угадывался серым пятном. Рем нашел сшиватель по зеленым огонькам и, уцепившись за одну из ручек, притянул сопротивляющийся агрегат к себе. Женька стояла напротив него, прижимая руки к груди. Казалось, она молилась…

– Ну ладно, продолжим, – пробормотал Рем и почти наугад нажал кнопку на панели.

Будь он профессионалом, то перевел бы сшиватель в автоматический режим. Но то, что он умел делать хорошо – шло во вред и зло, а крошечное добро приходилось творить неумелыми руками… Проверять каждую точку сварки на экране, где высвечивалась цветная картинка страшасикова воротника со всеми переплетениями сосудов и нервов и, как точка прицела, скользила, подрагивая, отметка лазерного искателя…

«В пещере каменной нашли бочонок водки, – незаметно для себя напевал Рем и добавлял: – А лучше бы воды…»

Он закончил «операцию» часа через три и, выключив сшиватель, бросил покровительственно: «Отвязывайте, ассистент», – будто был на сцене и играл роль знаменитого хирурга…