— Ложь.

Разочарование отразилось на лице генерала Че Лен Во.

— Но вы сказали…

— Я имел в виду «справедливо», — пояснил Джерри.

Всё напрасно. Чем скорее он с этим покончит, тем лучше. Рано или поздно равновесие даст трещину. Что-то или кто-то не выдержит напряжения. Он вдруг вспомнил взрыв энтузиазма среди американских художников сразу после войны. Почему-то в памяти всплыл Поллок.

— Черт подери!

— Это вопрос математический, даже исторический, — сказал второй генерал.

Джерри дышал быстро-быстро.

— 11-

— Я не умею читать по-французски, — генерал Че Лен Во с презрением вернул Джерри записку. Они были наедине, впервые за всё время.

Джерри тяжело вздохнул.

— 12-

Вскрик.

— 13-

Как всегда, проблема жеста. Он вспомнил крыло упавшего Ф-111А, как оно обвисло, прикрывая останки шасси. Грех существует, по крайней мере, один, и Джерри готов был следовать путём греха. Ведь порыв, энтузиазм и восторженность были когда-то искренними, а такие вещи нельзя забыть. И чувство потери утолить невозможно, как не старайся. Почему угас былой щедрый порыв? Конечно, жить было труднее, и всё же… Джерри печально вздохнул. Он пытался вернуться, не раз и не два, но в приёме было отказано. В два присеста руку не ампутируют. Что прошло, то прошло и быльем поросло.

Но потребность в ещё одном знаке сопереживания и понимания была там. Знаке любви. Его могут истолковать неверно, и Джерри не знал стопроцентно безошибочных путей проявления порыва. Он был, в конце концов, мастером подделок. На этот раз импульс таил небывало мощную энергию, но канал выражения был перекрыт, как горло повешенного. С неотвратимостью рока импульс интерпретировался как агрессивное намерение. Неужели такова его истинная сущность? Даже генерал Ли воспринимал только эту роль Джерри из многих других его ролей. Вопрос равновесия, вот в чем вопрос. Наверное, нужно смириться и ждать.