— Суета, — Самаэль выбрал из каменной печи полешку почернее, чиркнул широко от плеча по воздуху, пламя добывая, и, выставив огонь вперед себя, спустился вниз. В подвал потайной. Прошел в самый угол сырой каменной ямы. Повозившись немного, открыл в земляной стене дверь, железом обитую.

В просторном помещении только один большой стол. На столе, от края до края, карта.

По карте не спеша струятся водами реки, блестят в свете факела нити ручьев. Кособокие горы с редкими снежными шапками на макушках отбрасывают тревожные тени на крошечные города и чуть заметные деревни. Клубится по светлым росчеркам дорог пыль, поднятая невидимыми путниками. Зелено-изумрудная трава лесов волнуется под движением ветра. На прибрежные полоски песка накатываются неслышные волны моря.

Кажется, склонись чуть ниже, и удастся разглядеть многочисленные повозки беженцев, спешащих уйти подальше от войны. Бродячих циркачей, умирающих на обочине — не до веселья сейчас, за представление никто куска хлеба не бросит. Мародеров, снующих по покинутым, чудом уцелевшим домам. Крестьян, торопливо собирающих недозревший урожай.

Ничего этого, как ни старайся, не видно. Но зоркий глаз может различить многое другое.

Колдун облокотился ладонью о свободный край стола, подался вперед.

Вот она граница между бывшим миром и нынешней войной. Приграничная река Фис. Красная, полная крови, река.

По одну сторону Кэтер, дерзкий и сильный. Подмявший под себя земли гунийцев, вийтов, кипчаков. Взметнувший стяги с черными солнцами над столицами Коктала, Амурзеты, Пилены. Взявший в союзники Баталию, Маравию, Фессалию. Кэтер, мечом и подкупом, объединивший все западное побережье. Больше двух десятков некогда свободных государств. Все под одним мощным кулаком верховного императора Каббара, зарвавшегося мальчишки, возомнившего себя императором.