Но тут подумалось, что фактов-то у него и нету. Из пальца их не высосешь.

За что же его все-таки взяли, ведь дыма без огня не бывает. Неужели...

Да, да, да!

В тот день они забивали козла, и однорукий Степка, он под газом был, возьми и брякни:

- Чтой ефто... ик... столько много трохцистов развелось. И стреляють их, курев, а они... ик... сновать разводиться, ако клопы...

А Макар, брат старший, тут-то и сказал:

- Т-с-с... Между нами, Левушка - голова.

Это о Троцком!

Сообщили куда надо, факт. Макару, может, и ничего, а он теперь расхлебывает. Потому как промолчал, покрыл братца.

"Что делать? Что делать?"

Не сказать - расстреляют. Как пить дать, расстреляют! А сказать... Брат ведь. Сказать - не сказать...

"Но я же большевик! Всегда выполнял свой долг перед страной и партией, выполню и сейчас, - решил он с облегчением. - Пионер Павлик Морозов родного отца не побоялся выдать. Надо было, и выдал. А я чем хуже?"

"Пепел Клааса стучится о мое сердце", - припомнились вдруг слова из той книжки.

"Какой, к черту, пепел, того и гляди, самого в прах..."

Он подбежал к двери, забарабанил кулаками:

- Откройте! К следователю мне! Я дам показания! Да-ам!!!

Капельницу еще не сняли, но стимулятор уже отключили. Вадим чувствовал себя вполне сносно и обрадовался, увидев Воронина.

- Как вы решились на этот ужасный эксперимент? - спросил старик, отдышавшись. - Ввели в компьютер программу пыток - и присоединили к нему собственный беззащитный мозг!..

- Почему беззащитный? - одними глазами улыбнулся Вадим. - Человек не всегда слаб. Надеюсь, мне удалось доказать это.

- У вас трижды останавливалось сердце!

- Однако я жив. И получил научно обоснованные факты. Вы согласны?

- Я видел компьютерную запись кругов ада, ее не оспоришь. Пепел Клааса... вот что я не принял во внимание! Ваша диссертация...