- Но ведь нескольких правд не бывает! - опешил Вадим.

- Бывает, еще как бывает. У моей матери было два брата - Виктор и Михаил. В гражданскую войну дядя Витя стал белым, дядя Миша - красным. Один из них мог убить другого. Во имя своей неоспоримой правды. Наша беда в этой неоспоримости, в том, что мы не приемлем плюрализма правд.

- И все-таки не могу с вами согласиться.

- Было бы удивительно, если бы согласились. Между нами не только поколения, но и эпохи, причем каждая мыслила по-своему. А я к тому же разошелся в образе мышления со своей эпохой и не сошелся с вашей.

- Но это еще не причина для того, чтобы презирать людей.

- В смысле: не уважать человека?

- Хотя бы так.

- Кажется, наш разговор пойдет по кругу, - с едва уловимым оттенком досады произнес Воронин. - Я снова скажу об иллюзиях, вы упомянете разоблачение культа личности. Я сошлюсь на свое поколение наивно веровавших в идеалы и в того, чей гений их воплощает...

- А я соглашусь, что следующее поколение не верило ни в бога, ни в дьявола.

- Ни во что не верило, но голосовало "за". И, пожалуй, не одно поколение.

- Надеюсь, о нашем поколении вы этого не скажете?

- О да, поколение созидателей!

- Не иронизируйте! - обиделся Вадим.

- Если иронизирую, то над собой. Что же касается вашего поколения... Воздержусь от оценок. Слишком часто приходилось разочаровываться.

- Мы тоже иллюзия?

- Риторический вопрос. Адресуйте его потомкам.

- Я так и поступлю.

Воронин сделал нетерпеливое движение.

- Надо полагать, мы исчерпали тему?

- Нет, - возразил Вадим. - Я все еще не узнал, чем провинился перед вами человек.

- Передо мной? Абсолютно ничем.

- Послушайте... Мне очень важно это знать... Я не нахожу точных определений, но вы-то понимаете... Ну, пожалуйста...