Тимур Гарин тоже никуда не уходил. Он оккупировал телефон в одном из кабинетов, раздобыл где-то справочник "Желтые страницы" и занялся своим прямым делом: параллельно добывал информацию о событиях в городе и договаривался с редакциями о публикации материалов. Усталая Тамара вошла в кабинет как раз тогда, когда Тимур получил самое ошеломляющее известие за эту ночь. - Знаешь, они говорят, что мы на другой планете, - сказал он, тыча пальцем в телефон. - Очень может быть, - ответила Тамара, запирая дверь изнутри. Когда она сняла халат и блузку, Тимур убедился, что ее привычки за двенадцать лет не изменились. Лифчика Тамара Крецу не носила никогда. И это нисколько не повредило ее грудям, таким же налитым, как в старые добрые времена. Но долго любоваться роскошным телом тридцатитрехлетней нерожавшей женщины Тимуру не дали энергетики. Университет, проводивший исследования по заказу правительства, должен был снабжаться электроэнергией в первоочередном порядке, но что-то где-то не сошлось, и свет погас. Понятно, что Тимура и Тамару это нисколько не огорчило. Любовь любит темноту. Правда, звуки, которые издавала Тамара в этой темноте, немного испугали юных лаборанток, которые работали в лабораториях по соседству. Но умудренный опытом седой профессор, прислушавшись, успокоил их. - Ничего страшного, - сказал он. - Обыкновенное размножение людей в неволе. - А почему в неволе? - удивились юные лаборантки. - Потому что Тамара Евгеньевна замужем, - пояснил профессор, хитро улыбаясь. 8 На обочине дороги увлеченно совокуплялись две собаки. Это была уже четвертая пара, которую Саня Караваев увидел за этим занятием в городе. "Брачный сезон", подумал он отстраненно - хотя у него самого был пес Тингай, и Саня отлично знал, что у собак не бывает брачного периода. Собачьи проблемы, впрочем, волновали дальнобойщика мало. Гораздо больше его беспокоила невозможность выехать из Москвы. Караваева не выпускали ни в западном направлении - на Польшу, ни в восточном - на Владимир.