А Саня злился уже всерьез, потому что эта толпа мешала ему выехать и вернуться на шоссе, чтобы приступить к поискам обходного пути. Причем некоторые мешали Сане сознательно, крича, что все свидетели должны остаться на месте происшествия, потому что это - неизвестное науке природное явление, и каждый очевидец будет на вес золота. Очевидно, они тоже внимательно присмотрелись к пушинкам, которые прыгали, как блохи. Эти пушинки устилали ветки уцелевших деревьев и асфальт на шоссе, но довольно скоро кто-то самый зоркий и внимательный заметил, что на асфальте их становится все меньше. Там, где проехали машины, слой истончался особенно быстро, и на белом фоне уже зияли серые просветы асфальта. Асфальт был совершенно сухой, и это могло означать только одно - пушинки не таяли, как снег. Они улетали, длинными блошиными прыжками покидали асфальт, устремляясь в сторону леса. Одновременное перемещение великого множества пушинок можно было заметить невооруженным глазом. Но Саню Караваева это уже не интересовало. С криком: "Всех передавлю!" - он все-таки сдвинул свой тяжеловоз с места и стал разворачиваться по большому кругу. А машины продолжали подъезжать, и когда Саня закончил разворот, выезд на шоссе был уже заблокирован. Когда к легковушкам, автобусам и обыкновенным грузовикам добавилась пара таких же фур, как у него, выехать на дорогу стало совершенно невозможно. Гаишники, которые примчались, получив сообщение о пробке на Минском шоссе, сами застряли в этой пробке - машинами к этому времени оказалась забита даже спецполоса посередине трассы. Когда сотрудники ГИБДД добрались пешим ходом до конца дороги, они были уже очень злы и кипели, как перегретый чайник. Но едва они увидели, из-за чего разгорелся весь сыр-бор, как всю злость словно рукой сняло. Ребята несколько минут ловили челюсть у земли не хуже обыкновенных водил, а потом взялись за рации, дабы посоветоваться с начальством. Но начальство не могло дать им никакого разумного совета.