- Что же это тогда? Я чувствую все вокруг, но когда прикасаюсь к жене...

- Я понимаю. - Доктор Бернстром передвинул на пару дюймов пепельницу.

- Тогда что это?

- Вам не приходилось слышать о слепоте, вызванной нервным срывом?

- Приходилось.

- А о нервической глухоте?

- Да, но при чем тут...

- Почему бы нам не предположить, что нервный срыв может отключать не только эти чувства?

- Предположим. И что тогда? Доктор Бернстром улыбнулся:

- Полагаю, вы уже получили ответ на ваш вопрос.

***

Рано или поздно он должен был догадаться. Никакая любовь не могла остановить его. Разгадка пришла, когда Норман сидел в гостиной, тупо уставившись в разбегавшиеся на газетных страницах буквы.

Взглянем в лицо фактам. В прошлую среду он поцеловал ее и, нахмурившись, сказал: "У тебя кислый привкус, Ади". Она поджала губы, отстранилась от него. Тогда он воспринял ее реакцию как естественное проявление чувств: замечание оскорбило ее. Теперь же он пытался вспомнить до мельчайших подробностей ее последующее поведение.

Потому что в четверг утром он уже не мог чувствовать ее вкуса.

Норман виновато покосился в сторону кухни, где Аделина занималась уборкой. Кроме ее приглушенных шагов, в доме не раздавалось ни звука.

"Взгляни в лицо фактам", - настаивал кто-то невидимый в его мозгу.

Откинувшись в кресле, он вновь принялся перебирать воспоминания. Следующей была суббота, когда появился зловонный сырой запах. Естественно, Аделину обидело бы его предположение о том, что она является его источником. Он промолчал, осмотрел кухню, спросил, вынесла ли она мусор. И она немедленно отнесла этот вопрос на свой счет.

Проснувшись ночью, он не почувствовал ее запаха.

Норман прикрыл глаза. Действительно, что-то не в порядке с его головой, если в ней рождаются подобные мысли. Он любит Аделину, она нужна ему. Почему ему так хочется верить, что именно она каким-то образом связана со случившимся?