– Так в том-то и дело, Витя, что есть на Земле одна вешь, которая этот принцип нарушает одним своим существованием. И ты с нее кормишься!

С победным видом он откинулся на спинку скамьи, а Шурик-С-Цитатой, прислушивавшийся к разговору, одобрительно крякнул и по привычке одарил общество цитатой:

– Как писали классики. Зона – это именно Зона, а не лоно, не два газона и не три, скажем… э… бизона.

– Три бозона! – не удержался от легковесной остроты Плюмбум, но интерес к продолжению разговора у него угас.

Он, конечно, нашел бы, чем ответить Лёлеку, однако ведь и сам порой не гнушался прибегать к консультациям «альтернативно одаренных» и даже – страшно подумать! – отстегивал за эти консультации приличные суммы. Потому что тот, кто хоть раз имел дело с Зоной, начинал придавать значение самым странным вещам и черпать информацию из самых необычных источников.

Тут к беседке подошли Привалов и Болек.

– …Ты слишком легкомысленно относишься к этим вещам, – говорил Привалов на ходу. – А ведь всё серьезно, знаешь ли. Если бы мы были точно уверены, что Зона – это благо, но ведь нет! Наоборот, чем дальше, тем больше мы убеждаемся, что она несет зло. Увечные, искалеченные. Молодежь там гробится пачками. Мало им аномалий и мутантов, так еще и палят друг в друга почем зря. На Диком Западе было куда спокойнее, чем даже на Кордоне. И души себе калечат. Нормальных среди сталкеров вообще не бывает, все с вывихом.

– То есть ты калека? – спросил Болек с подначкой.

– Я не сталкер, – отвечал Привалов, резко повысив голос. – Никогда не крался, никогда не воровал, не мародерствовал. Не торговал на черном рынке. Но да, ты прав, я тоже с вывихом. Все мы Зоной отмечены, все уроды. Потому и опасна эта мерзость, что отмечает на веки вечные любого, кто прикоснулся к ней. Хуже чумы. Не боитесь, если когда-нибудь она весь мир пожрет?