Собак оказалось больше – намного больше, чем надеялся Плюмбум. Стая из двенадцати особей под предводительством матерого альфа-самца вышла из подлеска и неторопливо двинулась в сторону шоссе, рассыпаясь в цепь. Собаки поскуливали и потявкивали, припадали к земле, но продолжали идти, словно их гнала неодолимая сила.

– Твою мать! – только и смог ругнуться Плюмбум.

Он не стал подниматься с колена, а вместо этого

по примеру Лары перехватил правую руку в запястье, чтобы не дрогнула, чтобы пуля ушла точно в цель.

В такие моменты лучше вообще не думать, волевым усилием очистить голову от посторонних мыслей, забыть о прошлом и не планировать будущее, однако Плюмбум не сумел справиться с собой – он никак не мог понять, почему одичавшие чернобыльские псы, эти гибриды из бульдога с носорогом, которые, начиная с третьего поколения, старательно избегали встреч с человеком, вдруг вышли на большую дорогу и принялись нападать – яростно и в то же время слепо, пренебрегая элементарными правилами охоты стаей. Собаки как будто взбесились, но ни пены на клыках, ни поджатых хвостов не видно. Что творится в этой чертовой зоне?!

Разумеется, сгаю заметили и другие. Болек тихо запричитал. Лёлек принялся бормотать молитвы – он недавно уверовал и воцерковился. Шурик-С-Цитатой просто сел рядом с Приваловым и закрылся руками.

– Сашка, встать! – крикнул Плюмбум, оглянувшись на спутников и увидев картину полной дезорганизации. – Достань нож.

Шурик-С-Цитатой вяло отмахнулся и снова спрятал голову.

– Твою мать, – сказал Плюмбум безнадежно.

Собаки приближались. Уже были видны их блестящие глаза.

Плюмбум прицелился в большого серого пса, которого определил как альфу. Надеялся, что если с первого выстрела уложит вожака, то остальные не смогут слаженно атаковать или вообще разбегутся. Надежда была слабенькая: чтобы остановить первую стаю, встреченную еще у пруда-охладителя, пришлось перестрелять ее всю, до последнего щенка.